Алексей Навальный, 33 года. Политик, блогер (navalny.livejournal.com), адвокат. Советник губернатора Кировской области Никиты Белых. Окончил юридический факультет РУДН и Финансовую академию. В 2000 году вступил в партию «Яблоко», с 2006-го был членом федерального совета партии. В 2006-м организовал проект «Политические дебаты». В 2007-м исключен из «Яблока» из-за расхождений с «общепартийной линией». С 2008 года отстаивает права миноритарных акционеров в борьбе с «Роснефтью», «Газпромом», ВТБ и др. По итогам 2009 года назван газетой «Ведомости» персоной года — «Частное лицо года».

У нас тема номера посвящена тому, уезжать или оставаться в России. Твоя позиция?
Люди, которые говорят о том, что нужно уезжать, в каком-то смысле правы, потому что в такой стране жить невозможно. А дальше проблема нравственного выбора. Либо ты сматываешься, либо ты пытаешься что-то изменить здесь.
В разговорах о политике мы постоянно возмущаемся тем, как всё ужасно. При этом никто не готов сделать хоть что-то. Я не призываю никого завтра выходить на баррикады. Но если каждый из нас потратит два часа в неделю, чтобы действительно бороться с несправедливостью, мы через месяц будем жить в другой стране.

Почему ты решил бороться с корпорациями?
Многим кажется, что я недавно решил и начал что-то делать. На самом деле я с 2000 года, с тех пор как вступил в партию «Яблоко», 80% моего времени посвящаю общественно-политической деятельности, в широком смысле — правозащитной. То есть последние 10 лет я пытаюсь делать то, что может делать гражданин, чтобы улучшить жизнь вокруг.

Но именно борьбой за права миноритарных акционеров ты занимаешься с 2008 года. Что удалось изменить?
Стали ли сажать жуликов после того, как и я в том числе стал с ними бороться? Нет, жуликов сажать не стали. Но я не утопист. Я человек, который понимает, как всё устроено в России. Посадить тех, кого я преследую в «Газпроме», ВТБ или «Роснефти», может в нынешней ситуации только лично Путин своим указанием. Но это не означает, что я теперь буду сидеть дома, про себя материться и ничего не делать. Я делаю то, что я могу делать, на основании своих прав, на основании закона. Буду это делать. И неважно, что какие-то успехи мои не так заметны или, может, их вообще не будет. По ряду дел я точно знаю, что сейчас я ничего не добьюсь абсолютно — я подам в суд и проиграю. Но я всё равно подам, потому что в том числе это моя гражданская позиция.

Твоя гражданская ответственность как блогера в очень интересную историю с Шереметьевом вылилась...
(11 января Навальный опубликовал в блоге пост «Шереметьево-2 как Россия» про проблемы аэропорта, после чего директор Шереметьева пригласил блогера на встречу, а дальше — к сотрудничеству. — Ред.)
Да, это в каком-то смысле социальная ответственность блогера. Ну ляпнул, они позвали, неудобно же сказать — решайте сами. Они создали рабочую группу из высокопоставленных сотрудников Шереметьева. И меня пригласили для того, чтобы я давал свои предложения, раз уж я «такой умный». Я привлек в том числе специалистов по транспортной логистике, мы рассмотрели некоторые вопросы, наметили план мероприятий. Я уверен, что, кстати, в этом проекте каких-то вещей нам удастся добиться. То есть это будет абсолютная, может, мелочь — например, не будет этой бесконечной пробки. Но ведь Шереметьевом пользуются 15 млн человек в год — и все они стоят в этой пробке и жутко ругаются. И если удастся это решить, то я уже не зря потратил время.

Скажи, а власть тобой интересуется?
Я знаю, что они достаточно внимательно за мной следят, но общения нет. А я и не рвусь. Тем более мне не нравятся люди, стремящиеся получить общественную поддержку, чтобы потом всё банально разменять на пост в министерстве или деньги. Я не собираюсь этого делать. Для меня один из самых важных результатов моей работы — это те люди, которые пишут жалобы, участвуют в моих акциях. И если я «известный миноритарный акционер» и грохнуть меня кирпичом по голове совсем уж по-тихому не удастся, то эти люди беззащитны и их смелость меня восхищает. Не хочется их подвести.

Насколько тебе, кстати, страшно по поводу «грохнуть»? Или «посадить»?
Я отдаю себе отчет, что это может случиться. Но когда я занимался Комитетом защиты москвичей — мы боролись с незаконным строительством,— это было гораздо более опасно. Я скорее даже опасаюсь какой-то провокации со стороны милиции. Что завтра случайно найдут героин в кармане, гранату в багажнике, кто-то бросится под машину — что-то такое вполне вероятно.

Что дальше будешь делать?
Количество обращений ко мне, чтобы я создал какое-то движение или партию, перешло ту границу, когда я мог их игнорировать. Но я много времени провел в партиях и понимаю, что партия или такое общественное движение — это абсолютно тупиковый путь. Поэтому я думаю над тем, как создать такую самовоспроизводящуюся систему, чтобы все, кто хотел со мной поучаствовать в этой деятельности, могли бы это делать.

В какой стране тебе хотелось бы жить?
В нормальной стране. Когда ты видишь: стоит полицейский на улице,— и ты понимаешь, что он здесь стоит, чтобы тебя защищать,— и не переходишь на другую сторону дороги. Когда есть верховенство закона. И суд-прокуратура действительно те места, где люди могут отстаивать справедливость. Это же не утопия никакая. Я действительно считаю, что догма о том, что нам нужно 300 лет развиваться,— чушь. Всё это можно сделать сейчас, нужно просто поработать немного.

Кто-то наверняка думает, что Навальный — известный, ему легко бороться...
Да каждый способен сделать блог. Просто займись каким-то существенным делом, создай кому-то проблемы, покажи реальную работу. Не просто взял кого-то обругал, а сядь, напиши запрос, дождись ответа, опубликуй всё это в блоге. Через месяц вас заметят, а через полгода вы будете более популярны, чем Навальный.