Мой друг — фашист
Дата публикации: 28-03-2005
Одноклассники называли его «наш секс-Мюллер». В детстве он склеил модель самолета и машинально подрисовал на крыле свастику. На черно-белой фотографии из кабинки моментального фото ему очень идут аккуратные усики и вскинутая на лоб челка, заботливо дорисованные моей рукой. Он постоянно говорит о евреях, улыбается, случайно услышав это слово, любит все немецкое и носит коричневый цвет. Девять человек из десяти назвали бы его фашистом, для меня он близкий друг и замечательный человек.
Однажды мы выпивали. Я рассказал, что мечтаю открыть кафе «Наши». Он воодушевился: какая тонкая идея. Но мои «наши» — это стиль вокруг Довлатова, а его «наши» — светловолосые мальчики с голубыми глазами и чудо-пропаганда Лени Рифеншталь. Последнюю барышню, честно говоря, мы любим оба. А вообще мы жутко непохожи и страшно дружны.
В 16 лет он был истеричным антифашистом. Ругался с мамой за любую неловкую фразу, писал возмущенные письма авторам нацистских сайтов. А заодно читал их содержание… Так и втянулся. В быту мой друг не агрессивен. Он просто читает нужную литературу. Ему нравится эта тема. Каждому нравится своя тема. Но, как водится, беда не приходит одна: Вагнер, Ницше, мировая закулиса с жидомасонами, справедливая борьба палестинского народа, оккультизм — все там, в кружке его интересов.
Мой друг идейно адекватен. «Майн кампф» считает заурядной книгой. Раненый ефрейтор писал в тюрьме шизофреническую вязь. Нескладно, нудно, зло. И все давно забыли бы этого автора, но Гитлер жил как лидер. Он сыграл свою роль чисто от начала и до конца. Градус реакции на эту невзрачную фигурку рейхсканцлера зашкаливал неспроста. Чего попусту таить: у меня в компьютере тоже есть пара файлов его речей. Знакомый дирижер так слушает демонического Гергиева — ненавидит и слушает. Сгущенное, мрачное зло завернуто в фантик загадки. Хочется развернуть. «Настоящих буйных» всегда мало.
Это неоромантизм. Вы гляньте, если не лень, как скучно теперь живется. Сердце стучит по привычке. Мир не шевелится, мы давно стоим в большой пробке. Вот ты скучаешь в мягком кресле, от жары дышать трудно, курица в сумке тухнет. И вдруг среди машин пробегает шумный тип. Эдакий Пугачев в современной степи. Тип неистово злится, вопит. А рядом усталые яппи, бледные менеджеры, продавцы. Им нужен капитальчик в банке, отпуск на юге и худая любовница по выходным. Стандартная прелесть бытия. А незнакомец бунтует, как настоящий фюрер. Случайные зрители становятся участниками этого реалити-шоу. Так сегодня становятся коммунистами, фашистами и всеми прочими –истами.
Сторонники и сочувствующие встречаются часто. Даже в гей-клубе мой друг нашел единомышленника. Хотя всегда он открещивается, отнекивается, прилюдно отрекается от своих взглядов, чтобы затем лично мне повторить все снова. А я против? С таким человеком дружить приятно. Он освежает мои замыленные мозги. Даже с тысячной долей своей правды он делает мой мир объективнее. Порой мы вместе обсуждаем, по совести ли кончился Нюрнбергский трибунал, сентиментальна ли Ева Браун, сочувствовал ли Геббельс сионистам…
В реальности советские подснежники, грезящие сталинским порядком, трясущие перхоть в Госдуме, плюющие в мои журналистские микрофоны, в разы страшнее моего друга. Он не фанатичен — скорее одинок. Он лишь наблюдает за бунтарем в автомобильной пробке. Последователями называют других: те вылезают на ближайшей остановке, механически подражают вожаку, бреют затылки, носят гриндерсы, идут в партии и группировки. Бывает, мой друг тоже заигрывается: «Ты подумай, они все время врут. Сначала говорили, что в концлагерях погибло восемь миллионов, потом шесть, три, один. А там убили ну максимум тысяч десять». Тогда я в бесконечно-очередной раз говорю о гуманизме и человечности. Он соглашается внутренне, но спорит из чувства противоречия. Главное, что нам врали. Ведь там всего десять тысяч…
Мы отлично ладим, хотя он постоянно предупреждает, что, придя к власти, первым делом повесит меня. Я нахожу это лестным комплиментом. И говорю в ответ, что даже безжалостный вождь плакал в старости об убитых грузинских собратьях. Когда мой друг в настроении, он в шутку предлагает организовать подпольную ячейку, гордится своим якобы нордическим профилем, стыдится моих раскосых карих глаз. Такой он...
ps: Если вы все же назовете его фашистом, я насчитаю в ваших словах как минимум пятьдесят стереотипов. Не верите? Для самопроверки: фашизм был в Италии, немецкий режим ученые называют нацизмом или национал-социализмом. Уже ошибка.
Все материалы, опубликованные на портале, охраняются законодательством об авторском праве РФ. По вопросам перепечатки материалов обращайтесь по адресу online@akzia.ru.
