Осененные «Стрекозой» не оставались к ней равнодушными — наивное детское искусство (песня была сочинена в 10 лет) сметало возрастные и социальные границы. «Люди, опомнитесь!!! Это ж пи**ец!!! Что с вашими мозгами???!!!» — матерился один юзер. А серьезные люди на форуме ForumKlassika.ru обменивались мнениями в теме «Николай Воронов: мальчик для битья или Моцарт наших дней?».



Абсолютнейший слух

Биография 17-летнего Коли, родившегося в семье психолога Александра Ярославовича и концертмейстера Юлии Мейеровны, действительно напоминает моцартовскую, как и биография всякого сверходаренного ребенка. С юного возраста проявил незаурядные способности к музыке и математике. В три года легко перемножал в уме двух-трехзначные числа, придумывал арифметические задачи и даже составил из них собственный учебник. Тогда же, едва научившись вставлять кассету в магнитофон, он начал записывать свои музыкальные произведения — напевал их, бродя по квартире, и присваивал названия. Раз, и готов «81-й концерт».

Пятилетнего Колю мама отвела показать своей учительнице игры на фортепьяно Татьяне Зеликман в Московскую среднюю специальную школу имени Гнесиных, где учат особо одаренных детей. Татьяна Абрамовна мгновенно признала талант: «У него слух не просто абсолютный. Абсолютнейший! Это бывает очень нечасто. А память музыкальная была настолько неординарной, что с ним с начальных классов начали заниматься по теоретическим дисциплинам». В первом классе Коля играл мазурки Шопена, сложные и по технике, и по содержанию. Во втором — исполнял на зачетах собственные произведения. В третьем — писал двух-трехголосные музыкальные диктанты, которые обычно дают выпускникам. «Учить что-нибудь, повторять по многу раз один этюд в медленном темпе— приходилось заставлять. — вспоминает Зеликман,— Он всегда импровизировал. Ему хотелось фантазировать самому».

Коля очень любил музыку и не разделял ее на высокую и низкую, классику и попсу. Первой поп-группой, которую Коля услышал по телевизору и накрепко запомнил, был коллектив «Белый орел». Затем последовали увлечения Цоем и Децлом. Его мама, Юлия Мейеровна, жалуется, что даже не заметила, как сын наслушался телевизора настолько, что захотел писать шлягеры сам.

Концерт в холле

Однажды в квартире Вороновых к двум роялям прибавился синтезатор Casio CTK 571, принесенный отцом и сыном с Савеловского рынка. 9-летний Воронов бросился осваивать новую игрушку, придумывать куплеты, подражая любимым номерам из телевизора, и за последующие три года сочинил около 60 песен, которые сейчас и исполняет на концертах. Правда, большая часть из них забылась: текст Коля еще записывал, а вот ноты — ленился. Потом у него появилась программа, позволяющая сочинять и впоследствии прослушивать в формате MIDI на компьютере многоголосные партитуры симфонической сложности, и Коля переключился на большие формы, забросив поп-карьеру.

Возвращение к «Стрекозе» произошло в 2004-м: в этом году эмоциональный Коля переживал тяжелый период и отказывался от занятий в школе. Чтобы вернуть юному композитору интерес к роялю, родители решили устроить авторский концерт — в Дубнинском университете, где преподавал его папа. В первом отделении Воронов-младший исполнял школьную программу — баллады Шопена и что-то еще, во втором — песенки собственного сочинения. Концерт проходил в холле университета: туда-сюда бродила случайная публика, стоял непрерывный гул. Но такие условия совершенно не смущали Колю: он самозабвенно пел «Стрекозу». Во время выступления велась видео­съемка — для семейного архива. Первое отделение операторы записали полностью, а второе — урывками. Эти урывки — «Стрекозу», «Люди, которые сразу» и еще несколько номеров — были выложены в интернет (Вороновы до сих пор не знают кем) и радикально изменили течение жизни тихой семьи.

«Я хочу от тебя детей!»

Первый сигнал поступил первого сентября 2007-го, когда вернувшегося с каникул Колю одноклассники огорошили знанием «Белой стрекозы». Тут и выяснилось, что в интернете вокруг легко запоминающейся песни «о щедром миге любви» разгорелась настоящая истерия. Потом посыпались звонки — Колю Воронова стали звать на корпоративные вечеринки и в клубы. Поначалу Юлия Мейеровна отказывалась от предложений, опасаясь, что ее сын, как раз заканчивающий школу, завалит выпускные экзамены и вступительные в консерваторию. Коля же хотел выступать — ему нравилось петь свои сочинения публике. Так что через год, как только Воронов поступил в консерваторию, отказываться от предложений стало всё труднее.

Прорывом стало ноябрьское выступление на афтепати показа коллекции дизайнера Гоши Рубчинского в клубе «Солянка». Никто не предполагал фурора, но факт — такого количества хипстеров в этом клубе не видели ни до ни после. Мама Коли присутствовала в «Солянке» и была, по собственному признанию, напугана восторженным ревом толпы. «Коля, я хочу от тебя детей!» — кричала одна ретивая девица.

У культа Николая Воронова есть не только преданные адепты, но и, конечно же, убежденные противники. Для снобов это очередной фрик-графоман из интернета, девиртуализировавшийся мем. Вирусную силу «Стрекозы», впрочем, признают все — от этой песни невозможно отмахнуться. Лада Дэнс собиралась исполнять ее с Колей дуэтом, но ее опередило украинское гоп-поп-трио Quest Pistols, напрасно намеревавшееся штурмовать с ней «Евровидение-2009».

Полноценная органичность

Правда в том, что Коля и его песни слишком необычны, чтобы уместиться в прокрустово ложе ярлыков и схем. У Коли нестандартная, крупнокалиберная внешность. Фигура как у Петра Первого: высокий рост, широкий таз, большой выпирающий живот, длинные сильные пальцы. На выступлениях Воронова действительно собирается немало гоблинов, пришедших посмеяться над «этим уродцем», но людей, которым нравятся Колины песни, все-таки приходит больше.

Коля не клоун, не фрик, не умственно отсталый, как полагают гоблины и снобы. У него очень подвижная психика, яркое мышление и по-детски острое восприятие мира, но при этом в нем чувствуется какая-то стариковская основательность. Воронов совершенно незакомплексован, он не чувствует себя «белой вороной» и ведет себя — и в жизни, и на сцене — с расслабленностью Андрея Малахова, только что вышедшего из спа-салона. Эта полноценная органичность, которая видна по его исполнительской манере даже в крошечном окне видеоролика, располагает к себе.

У Воронова, безусловно, есть мелодический дар, чувство гармонии, серьезная музыкальная выучка и страсть к импровизации, хотя назвать его песенки гениальными, выдающимися нельзя. Они поражают своей оригинальностью, как нарисованные младенцем каракули, которые чудом складываются в эстетически совершенную картину. Воронов адекватно оценивает свои творения: он не считает себя мастером песенного жанра, изумлен успеху «Стрекозы» и искренне недоумевает, на что же такое подсаживаются люди в этой песне. Из собственного портфолио ему больше нравится композиция «Рок-н-ролл форева» — три минуты импровизации под рок-н-ролльный ритм, которые в итоге сводятся к маршу Мендельсона и диким Колиным выкрикам «Горько!». А вообще попса Коле сейчас неинтересна. Он увлечен созданием масштабных произведений. Ему хотелось бы услышать свое лучшее сочинение — «Первую поэму для мужского хора и оркестра» — не проигранным компьютерной программой, а исполненным вживую, в концертном зале. Он грезит, что его вдруг закрутившаяся поп-карьера позволит накопить денег на оркестр и реализовать мечту, но сколько стоит оркестр, пока не узнавал. Да и копить он, по мнению мамы, не способен.

Коля Воронов сознает обратную сторону нахлынувшей популярности, из-за которой так переживают и его родители («Он бросит консерваторию»), и его учительница Татьяна Зеликман («Получается, что я певца учила, а не пианиста»). «Надо зарабатывать что-то. Но надо и учиться, потому что тогда ты будешь зарабатывать более стабильно,— формулирует Коля дилемму, а затем простодушно резюмирует: — Но я выбираю и то и другое».