Трейси Эмин
Экскурсию в мир брит-арта логично начать с Трэйси Эмин, родившейся 3 июля 1963 года в турецкой части Кипра. Детство Эмин прошло рядом с отцом, разрывавшимся между двумя семьями и, соответственно, двумя женщинами.  Важным штрихом в биографии может послужить изнасилование Эмин в тринадцатилетнем возрасте, именно оно, по ее словам, "прорвало внутреннюю оболочку" и открыло путь к самовыражению.

Закончив в 1982 году Медвэйский колледж дизайна, Эмин работала в компании своего бойфренда Билли Чайлдиша, занимаясь, в основном, публикацией его стихов. Однако отношения быстро распались, и два года спустя она поступила в Мэйдстоунский колледж искусств, пребывание в котором Эмин любит вспоминать как лучшее время в своей жизни. Это уже после было обучение в Королевской академии искусств и переезд в Лондон, а тогда молодая Эмин, как она потом заявит в интервью журналисту для каталога "Минки Манки", болтается по улицам со своим Билли и вечерами любуется на реку Медвэй — именно этот период и оказал наибольшее влияние на все ее творчество.

Долгое время подражая Хёрсту, Эмин вошла в так называемую (и довольно популярную) группу YBA — дословно "Молодые британские художники". Первая крупная выставка ее работ произошла в 1995 году под названием "Все, с кем я когда-либо спала с 1963-го по 1995-й". Однако по-настоящему прославиться ей удалось в 1999-м на выставке премии Тернера с помощью инсталляции "Моя кровать", натурально состоящей из ее собственной кровати с использованными презервативами и испачканным менструальной кровью нижним бельем. Инсталляция произвела настоящий фурор в СМИ. Однако на этой скандальной ноте карьера Эмин не окончилась, как это часто бывает с молодыми провокационными авторами. Со временем самовыражение Трэйси стало приобретать более разнообразные формы, включающие в себя уже и фотографию,
и живопись.

В августе 2006-го Эмин стала второй после Рэйчел Уайтрид женщиной, удостоившейся персональной выставки в рамках Венецианской биеннале. Чуть позже, в ноябре, корреспондент BBC Кирсти Уорк будет брать у нее интервью в ее студии на востоке Лондона и покажет некоторые незаконченные работы, включая большие холсты с изображением ее ног и вагины. Работы должны логически завершать начатый еще в 2004-м этап, открывшийся акварельными сериями "Пурпурная вагина", "Одинокий сон с обнаженными ногами", "Реинкарнация" и "Мастурбация", принесшими ей славу автора феминистского толка. Так или иначе, но в марте этого года Эмин была избрана постоянным членом Королевской академии искусств Великобритании.

Рэйчел Уайтрид
Говоря о брит-арте, нельзя не упомянуть и прямого предшественника Эмин. Дочь известной художницы Пэт Уайтрид, Рэйчел просто не могла избежать мира искусства. Впрочем, в отличие от Эмин ее путь к творческому олимпу проходил более классически: образование художника в Брайтонском политехническом колледже, Slade School of Art. Однако подлинное искусство и настоящий британский юмор и тут настигли художника: какое-то время Уайтрид пришлось поработать на кладбище Хайгейт, где она занималась закреплением слетевших со временем крышек гробов.

Выставлять свои работы Уайтрид начала с 1987-го и сразу заинтересовала критиков необычным направлением работы: пустое бытовое пространство там, где должно было находиться полное, например, пространство под мебелью или не заполненные, а лишь подразумевающие заполнение углы комнаты. В отличие от участников YBA, Уайтрид, как она всегда заявляет, сильно смущается вызова и открытой провокации.

Ее подлинная известность началась, в свою очередь, с 1990 года и работы "Привидение" — первой масштабной работы, демонстрирующей жизненное, бытовое пространство. "Привидение" — это место, фрагмент некой комнаты со следами жизни на нём: фрагменты обоев, мазки краски на стенах, однако жизни в нём нет и люди даже не подразумеваются — жизнь выбыла из этого места, оставшегося словно во вчерашнем дне, пустым и беспризорным. Это, по сути, лейт-мотив ранних работ Уайтрид, наиболее полно отразившийся в аналогичном проекте "Дом" в 1993-м — бетонном каркасе настоящего викторианского дома по адресу: Гроув-роуд, 193, впоследствии снесенном вместе с остальными домами на улице по решению муниципального совета.

Уайтрид противоречиво воспринималась публикой — от премии Тернера лучшему молодому художнику за "Дом" до приза худшему художнику года за тот же проект, художница никогда не шла на поводу у критиков  и моды. А стиль Уайтрид — это в первую очередь вещи, подчас означающие вовсе не то, к чему мы привыкли в обыденной жизни. Избегая подавляющей обыденности, Уайтрид создала и "Безымянную библиотеку" — колоссальный памятник жертвам холокоста на площади Юденплац в центре Вены. Цементная структура, чьи стены состоят из развернутых вовнутрь книг, метафорически отсылает и к фашистским книжным кострам, и к еврейской традиции "расы людей, вышедшей из книги", по меткому замечанию поэта Эдмона Жабе.

Марк Лекей
Из тех художников, чьи увлечения в мире искусства в прямом смысле слова "болтаются" между самым изысканным декадансом (самое то, учитывая, что мы снова оказались на рубеже веков), буйством флюоресцента 80-х и клубной культурой. Его называют "фланером XXI века" и денди от субкультуры. Изначально появившись среди "Новых современников" Херста в Лондонском институте современного искусства в 90-х, он пропал почти на десять лет, чтобы неожиданно вернуться и снова оказаться на гребне волны.

Его работы нагнетают вокруг себя атмосферу музыкального эскапизма и сексуальной дезориентации, если можно так выразиться, сопровождая их взрывным по своей силе визуальным рядом — как за счет калейдоскопа брендов и клубного танца (видеопроект под названием Fiorucci Made Me Hardcore — что-то вроде "Fiorucci обратил меня к порно") или настоящей мифологии бутиков (недавний проект "Парад"). Лекей в той же мере отражает эпоху, как и Уайтрид и Эмин, но парадокс британской логики или нашего века в том, что женщины оказываются жестче, чем мужчины, — в том числе и в искусстве.
Любимая тема Лекея — "массовая потеря невинности", "ночная ночей" клубов большого города, куда Лекей, словно наш Онегин, отправляется в поисках смысла жизни.

Дуг Фишбон
Американец, ставший британцем, — это превращение уже само по себе из области поп-арта. В детстве Фишбон жил в Нью-Йорке и хотел стать хирургом. Но однажды ему приснился страшный сон, в котором пациент не пережил операции, — и он переквалифицировался сначала в музыковеда — по диплому, потом в продавца всякой всячины, а затем увлекся искусством. Со-временным искусством.

Одна из его самых известных композиций — груда бананов (около 40 тысяч, по признанию самого художника), сложенных пирамидкой в центре города. Любимый материал Фишбона — "недолговечные материалы". ("Я затем раздавал их бесплатно", — сказал он про свои бананы. Кстати, "банановый проект" он осуществлял пять раз, в США, Эквадоре, Коста-Рике и Польше.) С директором Banco Centrale, профинансировавшим его первую банановую гору, он познакомился на вечеринке. Затем нашел поставщика, который продал ему 25 ящиков спелых бананов по доллару за ящик. Главное было не ошибиться в цвете: спелые золотистые бананы — прекрасная метафора для финансового мира. Подгнивающие финансы, так сказать. Чересчур зеленые испортили бы всю композицию! Впрочем, одна из последних композиций Фишбона — молодой араб, сидящий в клетке во время фуршета на открытии музейной выставки, — скорее, исключение его "искусства недолговечных материалов". Хотя кто его знает. Кстати, основное отличие Фишбона от вышеперечисленных персон – внимание к социально-экологической, а не сексуальной жизни. Бананы глобализации против "вагины самореализации" Трейси Эмин.

Дэмиен Хёрст
Из всех британских арт-деятелей он единственный по своей значимости уступает разве что Энди Уорхолу, да и то лишь потому, что бриллиантовый череп, пусть и проданный за 100 миллионов долларов, все-таки в меньшей степени отражает эпоху, чем принты Мэрилин и Жаклин или консервные банки. С другой стороны, Хёрст — самодостаточная величина, его признают и на канале "Культура", и в журнале Vogue. Как Шекспира. Тем более череп Йорика он уже создал.