Терабайты бесплатной музыки еще не были в широком интернет-доступе у слушающей публики, потому я пополнял свою коллекцию, записывая эфир подряд и время от времени копируя понравившееся на сборники, называя каждый из них именами диджеев. Была и кассета, названная ее именем, на которой песни перемежались небольшими речевыми пассажами.

Прошли годы. Медиамагнаты решили, что транслировать такую музыку в эфир нерентабельно или неинтересно, направление поменялось, хотя волна так и осталась одной из любимых. Кассеты ушли в прошлое, коллекцию, с трудом поместившуюся в огромный баул, я отвез одному из представителей молодого (по сравнению с моим, всё заметнее зреющим) поколения. Значительная часть баула вполне заслуженно оказалась в ближайшей помойке, что-то молодежью было признано пригодным, а десятка полтора кассет я оставил на память. В том числе и те «именные» сборники.

Диджеев, как и радио, переименовали; она ограничилась именем, переделав его на скандинавский лад. Как если бы я стал Паулем, Полом или Полем. Вроде и псевдоним, но всё же собственное имя.
Но не в имени дело — главное, что неизменным оставался ее голос. И я часто, возвращаясь домой с работы или направляясь куда-то развеяться после трудного дня, случайно попадал на ее эфир. Она принимала заявки, выслушивала приветы, спрашивала о том и сем.

Я тоже звонил ей несколько раз. Здоровался, называя ее по имени — тому, прежнему, настоящему,— и она поначалу настораживалась. А потом привыкла и уже по одному этому приветствию стала меня узнавать.
Почти ни разу не получалось придумать песню, которую можно было бы поставить в эфир. Того, что мне хотелось услышать, почему-то не оказывалось. После нескольких неудачных попыток я вспоминал, какую новинку сейчас крутят чаще всего.

А однажды давний университетский приятель заказал одну из любимых песен в день моего рождения, и она долго и обстоятельно меня поздравляла. Диск с записью я возил с собой и ставил всем знакомым, кого подвозил. Звучал отрывок из эфира, и многие поначалу думали, что это трансляция, звучащая в настоящий момент. Подарок был очень приятным.

Каждый раз, когда солнце заходило, начинался вечер и этот голос снова звучал на той же частоте, я пытался понять, что же в нём есть такого, что заставляет слушать — даже не вслушиваясь в то, что она говорит, просто слушать.

У нее был низкий тембр голос, а ничего красивее низкого женского голоса, я считаю, просто не существует. Она умела находить какие-то темы для содержательных посылов слушателям. Не торопясь, она словно плыла по широкой реке, созданной ее же голосом и ее интонациями. И часто было слышно, как она улыбается. И было сложно не улыбнуться в ответ, даже если день был не самым удачным.
Но было — не было, есть! — что-то еще. Я послушаю сегодня вечером снова — может, пойму.